Неточные совпадения
Если же выйдет уже так и ничем — ни
силой, ни
молитвой, ни мужеством — нельзя будет отклонить горькой судьбы, то мы умрем вместе; и прежде я умру, умру перед тобой, у твоих прекрасных коленей, и разве уже мертвого меня разлучат с тобою.
Долго еще находился Гриша в этом положении религиозного восторга и импровизировал
молитвы. То твердил он несколько раз сряду: «Господи помилуй», но каждый раз с новой
силой и выражением; то говорил он: «Прости мя, господи, научи мя, что творить… научи мя, что творити, господи!» — с таким выражением, как будто ожидал сейчас же ответа на свои слова; то слышны были одни жалобные рыдания… Он приподнялся на колени, сложил руки на груди и замолк.
— Есть, батюшка, да
сил нет, мякоти одолели, до церкви дойду — одышка мучает. Мне седьмой десяток! Другое дело, кабы барыня маялась в постели месяца три, да причастили ее и особоровали бы маслом, а Бог, по моей грешной
молитве, поднял бы ее на ноги, так я бы хоть ползком поползла. А то она и недели не хворала!
Но
сила веры и
молитвы вменяется в обязанность всякому христианину.
Что представляет собою
молитва по своему «трансцендентальному» составу? прежде всего, устремление всех духовных
сил человека, всей человеческой личности к Трансцендентному: всякая
молитва (конечно, искренняя и горячая, а не внешняя только) осуществляет веление: transcende te ipsum [Превзойди себя самого (лат.) — тезис философии Августина (Об истинной религии XXXIX, 72)].
О приближении Царствия Божия, приходящего в
силе, благовествует и «Евангелие Царствия», и о его пришествии учит просить Отца
молитва Господня.
А в бурные осенние ночи, когда гиганты-тополи качались и гудели от налетавшего из-за прудов ветра, ужас разливался от старого зáмка и царил над всем городом. «Ой-вей-мир!» — пугливо произносили евреи; богобоязненные старые мещанки крестились, и даже наш ближайший сосед, кузнец, отрицавший самое существование бесовской
силы, выходя в эти часы на свой дворик, творил крестное знамение и шептал про себя
молитву об упокоении усопших.
Она не отвернулась от них, она их уступила с болью, зная, что она станет от этого беднее, беззащитнее, что кроткий свет мерцающих лампад заменится серым рассветом, что она дружится с суровыми, равнодушными
силами, глухими к лепету
молитвы, глухими к загробным упованиям.
Да, это не просто доска с изображением… века целые поглощала она эти потоки страстных возношений,
молитв людей скорбящих, несчастных; она должна была наполниться
силой, струящейся из нее, отражающейся от нее на верующих.
Постом и
молитвой отогнал он супротивную
силу, и поганое место стало святым.
Крайнего и пресветлого, грядущего града небесного Иерусалима взыскательнице, любознательных же и огнелучных ангельских
сил ревнительнице, плоть свою Христа ради изнурившей, твердому и незыблемому адаманту древлеблагочестивыя отеческия нашея веры, пресветло, аки луча солнечная, сияющей во благочестии и христоподражательном пребывании пречестной матушке Манефе, о еже во Христе с сестрами пречестныя обители святых, славных и всехвальных, верховных апостол Петра и Павла земнокасательное поклонение и молитвенное прошение о еже приносити подателю всех благ, всевышнему Богу о нас грешных и недостойных святыя и приятныя ваши
молитвы.
Матери келейницы распускали про Егориху славу нехорошую — она-де с нечистой
силой знается, решилась-де креста и
молитвы и душу свою самому сатане предала.
Гор у нас не было, и сдвигать их не было надобности. Скоро, однако, мне представился случай испытать
силу своей
молитвы по поводу другого предприятия…
Я не смел думать, что это подействовала моя
молитва, но какое-то теплое чувство охватило меня однажды в тихий вечерний час на пустой улице с такою
силой, что я на некоторое время совершенно забылся в
молитве.
— На
молитву! Шапки долой! — командуют фельдфебеля. Четыреста молодых глоток поют «Отче наш». Какая большая и сдержанная
сила в их голосах. Какое здоровье и вера в себя и в судьбу. Вспоминается Александрову тот бледный, изношенный студент, который девятого сентября, во время студенческого бунта, так злобно кричал из-за железной ограды университета на проходивших мимо юнкеров...
Он ясно услышал послеобеденную
молитву. Потом все роты с гулом и топотом стали расходиться по своим помещениям. Потом опять все затихло. Но семнадцатилетняя душа Александрова продолжала буйствовать с удвоенной
силой.
Проводив накануне сына за границу, удалив его от опасности, оградив от неизбежного, по ее мнению, падения и позора, словом — исполнив долг матери, княгиня поехала к обедне, дабы сосредоточиться в
молитве и достигнуть забвения происшедшего и найти
силы для хладнокровного, беспристрастного осуждения виновной; но в благоговейной обстановке храма ее не покидало воспоминание ряда безобразных картин пережитого.
Рассказывали множество случаев исцеления безнадежно больных одной
молитвой этого отличающегося
силой веры служителя алтаря, за ним, кроме того, укрепилась и слава прозорливца.
«Поздно… — пронеслось в голове Хвостовой. — Впрочем, она умерла не от известия о смерти сына, а от известия о его преступлении… Она там будет молиться за него и Господь по
молитве матери даст ему
силу совершить подвиг исправления до конца…»
Наталья Федоровна почувствовала близкую победу над ней «смутителя беса» и в горячей
молитве думала сыскать в себе
силу и подкрепление в этой неравной борьбе.
«Да, там, на свежей могиле отца-друга, в горячей
молитве, может она почерпнуть
силу, найти утешение… Ему, отошедшему в тот мир, где нет ни печали, ни воздыхания, может поверить она свою земную печаль, открыть свою душу, он поймет ее и помолится за нее пред престолом Всевышнего».
«Человек, который думает, что получает ответы на свои
молитвы, не знает, что исполнение его
молитв исходит из его собственной природы, что ему удалось посредством мысленного молитвенного настроения пробудить чистоту той бесконечной
силы, которая дремала внутри его самого.
Ночные видения, беспрерывная
молитва, отсутствие сна не истощили
сил Иоанновых, но лишь привели его в высшую степень раздражительности.
— Что говорить, батюшка, — повторил и извозчик, — и в
молитве господней, сударь, сказано, — продолжал он, — избави мя от лукавого, и священники нас, дураков, учат: «Ты, говорит, только еще о грехе подумал, а уж ангел твой хранитель на сто тысяч верст от тебя отлетел — и вселилась в тя нечистая
сила: будет она твоими ногами ходить и твоими руками делать; в сердце твоем, аки птица злобная, совьет гнездо свое…» Учат нас, батюшка!
Ее любовь к сыну была подобна безумию, смешила и пугала меня своей
силой, которую я не могу назвать иначе, как яростной
силой. Бывало, после утренней
молитвы, она встанет на приступок печи и, положив локти на крайнюю доску полатей, горячо шипит...
— Вот за попом послать, это — так. Это дельно будет.
Молитва — ты знаешь ли, что об молитве-то в Писании сказано?
Молитва — недугующих исцеление — вот что сказано! Так ты так и распорядись! Пошлите за батюшкой, помолитесь вместе… и я в это же время помолюсь! Вы там, в образной, помолитесь, а я здесь, у себя, в кабинете, у Бога милости попрошу… Общими
силами: вы там, я тут — смотришь, ан молитва-то и дошла!
С трепетом и благоговением читал он рассказ о том, как однажды трое благородных рыцарей, по их усердным
молитвам, перенесены были какою-то невидимою
силой в одну ночь из Египта на их отдаленную родину — в Пиккардию.
— И тоже тебе нечем похвалиться-то: взял бы и помог той же Татьяне. Баба из последних
сил выбилась, а ты свою гордость тешишь. Да что тут толковать с тобой!.. Эй, Прокопий, ступай к отцу Акакию и веди его сюда, да чтобы крест с собой захватил: разрешительную
молитву надо сказать и отчитать проклятие-то. Будет Господа гневить… Со своими грехами замаялись, не то что других проклинать.
Дождь между тем все лил и лил. Ночи были темные, непроглядные. Холодный северный ветер уныло завывал в горах. Войска двигались молча, черной массой, подобно тысячеголовому чудовищу. Изредка слышались проклятия по адресу Тугута, да невольно вырывавшийся крик неожиданности при падении в бездонную пропасть выбившегося из
сил или неосторожно поскользнувшегося товарища. Этот крик, да крестное знамение товарищей были ему надгробною
молитвою. Чудовище ползло дальше.
Первые дни он хотя с трудом, но выносил дорогу. Потом это ему сделалось не по
силам, и он принужден был остановиться в деревне, невдалеке от Вильны. Лежа на лавке в крестьянской избе, он стонал в голос, перемежая стоны
молитвами и жалея, что не умер в Италии. Однако припадки болезни мало-помалу стихли, больного опять положили в карету и повезли дальше.
Когда ж, благословляя оружие христолюбивого войска, благочестивый архимандрит Феодосий, возведя к небесам взор, исполненный чистейшей веры, возгласил
молитву: «Господи боже наш, боже
сил!
Она молилась сама по себе, без
молитв и вздохов, истово и горячо, по-детски, с какой-то отчаянной
силой.
Татьяна Власьевна заговорила о
силе покаяния и
молитвы, которые спасают закоснелых в грехе грешников.
Кроткие лики святых, кажется ему, укоризненно смотрят на него из красного дерева киота, стоящего в углу на угольнике, освещенные неугасимой лампадой. Он прячется от их взглядов, он старается не глядеть на них и не в
силах сотворить утренней
молитвы и осенить себя крестным знамением.
Эти
силы она нашла в горячей благодарственной
молитве.
Ветер пошел по церкви от слов, и послышался шум, как бы от множества летящих крыл. Он слышал, как бились крыльями в стекла церковных окон и в железные рамы, как царапали с визгом когтями по железу и как несметная
сила громила в двери и хотела вломиться. Сильно у него билось во все время сердце; зажмурив глаза, всё читал он заклятья и
молитвы. Наконец вдруг что-то засвистало вдали: это был отдаленный крик петуха. Изнуренный философ остановился и отдохнул духом.
Между тем распространились везде слухи, что дочь одного из богатейших сотников, которого хутор находился в пятидесяти верстах от Киева, возвратилась в один день с прогулки вся избитая, едва имевшая
силы добресть до отцовского дома, находится при смерти и перед смертным часом изъявила желание, чтобы отходную по ней и
молитвы в продолжение трех дней после смерти читал один из киевских семинаристов: Хома Брут.
Вместе с его сердцем разберите сердце девушки, воспитанной в семейном заточении, не выходившей из кельи своей светлицы и за ограду своего сада и вдруг влюбленной; прибавьте к тому, что она каждый день видит предмет своей любви; прибавьте заклятие отца и мысль, что она очарована, что она, земная, не имеет возможности противиться сверхъестественным
силам, которых не отогнала даже святыня самой усердной, самой пламенной
молитвы.
— Побудь у меня часок, — сказал Афоня, схватив свою шапку и посох, — разом ворочусь. Злое дело откладывай со дня на день и молись: авось соскучится сидеть у тебя за пазушкой да стошнится от
молитвы; сгинет в благой час, аки нечистая
сила от заутреннего звона. С добрым делом иначе. Взвидел птицу дорогую, наметывай мигом калену стрелу, натягивай лук тугой — она твоя, птица небесная. Пропустишь, и потонула в небе.
Вышел священник и, склонив голову немного вниз, начал возглашать: «Господи, владыко живота моего!» Бегушев очень любил эту
молитву, как одно из глубочайших лирических движений души человеческой, и сверх того высоко ценил ее по
силе слова, в котором вылилось это движение; но когда он наклонился вместе с другими в землю, то подняться затруднился, и уж Маремьяша подбежала и помогла ему; красен он при этом сделался как рак и, не решившись повторять более поклона, опять сел на стул.
Как ни выбивался злой дух из последних
сил своих, чтобы подмануть христианскую душу, это не удалось ему, потому что, хотя он и очень верно подражал человеческому голосу, но прежде чем рыбаки, глядя на гаванскую церковь, окончили ограждающую их
молитву, на правом берегу в Чекушах пропел полночный петух, и с его третьим криком и виденье и крики о помощи смолкли.
Все гости затаили дыхание, смотря на его занятия, глядели на него с суеверным страхом и лишь изредка переглядывались между собой, покачивая головами, и шептали про себя
молитву, считая его действия сношением с нечистой
силой.
Поговорив с ней еще несколько времени, он оставил ее почти совершенно спокойною за судьбу ее ненаглядного жениха. Весь остальной день и почти всю ночь Яков Потапович провел в горячей
молитве, прося у Бога
сил довести до конца задуманное дело.
Все гости притаили дыхание, смотря на его занятия, глядели на него с суеверным страхом и лишь изредка переглядывались между собою, покачивая головами и шептали про себя охранную
молитву, считая его действия сношением с нечистой
силой.
Вспоминаю былое единение с богом в
молитвах моих: хорошо было, когда я исчезал из памяти своей, переставал быть! Но в слиянии с людьми не уходил и от себя, но как бы вырастал, возвышался над собою, и увеличивалась
сила духа моего во много раз. И тут было самозабвение, но оно не уничтожало меня, а лишь гасило горькие мысли мои и тревогу за моё одиночество.
Ходим в церковь с женой, встанем рядом в уголок и дружно молимся.
Молитвы мои благодарные обращал я богу с похвалой ему, но и с гордостью — такое было чувство у меня, словно одолел я
силу божию, против воли его заставил бога наделить меня счастьем; уступил он мне, а я его и похваливаю: хорошо, мол, ты, господи, сделал, справедливо, как и следовало!
Удивительно просто сказала она эти светлые слова, — так ребёнок не скажет «мама». Обогател я
силой, как в сказке, и стала она мне с того часа неоценимо дорога. Первый раз сказала, что любит, первый раз тогда обнял я её и так поцеловал, что весь перестал быть, как это случалось со мной во время горячей
молитвы.
Молитвы ее были об одном и том же, подать ей свыше
силы принесть долгу свою жертву.
Богословские объяснения о том, что изречения нагорной проповеди суть указания того совершенства, к которому должен стремиться человек, но что падший человек — весь в грехе и своими
силами не может достигнуть этого совершенства, что спасенье человека в вере,
молитве и благодати, — объяснения эти не удовлетворяли меня.
Отец ректор покачал головой и велел мне утром и вечером сверх обыкновенной читать другую
молитву, говорил, что это влияние нечистой
силы, отвлекающей от служения престолу к служению мирскому, от лечения духовного — к лечению плотскому.